Я извинился и вышел. Рассортировав улики, я обдумывал события дня.

Кто-то пытался сорвать проект. Итак, Дон Вэлш был прав. Предполагаемая угроза была реальной. Значит, тут замешано что-то большее. И главный вопрос что именно. Ну и второй вопрос – что же дальше?

Я закурил и навалился на поручни "Аквины". Я осматривал холодное северное море, атакующее нашу скорлупку. Руки тряслись… Это был обычный проект. Конечно, рискованный. Но несмотря на его рискованность, я не мог обнаружить достаточно веских возражений против него. Тем не менее, противники были – это очевидно.

Сообщит ли Асквит о моих действиях? Вряд ли он представляет, что делалось… Он объяснит, как я ему сказал, и внесет это в судовой журнал. Он может лишь записать, что я ликвидировал короткое замыкание. И это все.

Этого было достаточно.

Я решил, что враг имеет доступ к судовому журналу. Он узнает, что там нет ни слова об обезвреженной бомбе. Он узнает и то, кто помешал ему; и он вполне может заинтересоваться – кто же в критический момент смог принять экстренные меры. Хорошо. Как раз этого-то мне и хотелось.

…Потому что я потратил уже целый месяц, ожидая подобной возможности. Надеюсь, что он объявится достаточно быстро и попытается разобраться со мной. Глубоко затянувшись, я разглядел маленький айсберг, сверкающий на солнце. Приближалось нечто довольно странное, это чувствовалось. Небо было серым, океан – темным. Где-то находился кто-то, не одобрявший тех событий, что вскоре произойдут здесь, но клянусь жизнью, я не мог догадаться – почему.

Ну и черт с ними всеми. Люблю пасмурные дни. В один из таких дней я и родился. И получаю от этого наивысшую радость.

Я вернулся в каюту и смешал себе пойло, поскольку дежурство мое официально кончилось.

Немного погодя в дверь постучали.

– Поверните ручку и толкните – сказал я.

Дверь открылась, вошел молодой человек по имени Раулингс.