Но такая жара бесчеловечна. Во всем Испанском Гарлеме было не больше двухсот кондиционеров. Здесь люди живут на тротуарах, спят на крышах, в качестве душа используют пожарные краны.

Несколько лет тому назад пуэрториканцы изгнали отсюда негров и итальянцев. Теперь от Мэдисон-авеню до Ист-Ривер, от 97-й до 122-й улиц все говорили только по-испански. Тысячи пуэрториканцев пытались выжить в ужасных условиях: опустошенные, брошенные, полуразрушенные дома, жалкие лавчонки, разбитые улицы, заполненные наркоманами... Все это в тридцати шагах от утопающего в роскоши Среднего Манхэттена. То, что совсем недавно было одним из наиболее элегантных кварталов Нью-Йорка, превратилось в груду развалин и отвратительные трущобы.

Кристина Лампаро села на мотороллер. Молодой парень, сидящий на краю тротуара, бросил со смехом:

- С твоим задом, сестренка, тебе лучше работать проституткой.

Мини-юбка и прилегающая блузка подчеркивали скульптурные формы вольнонаемной. Чувственное лицо и огромные наивные глаза завершали внешний вид этого чудесного создания. Кокетливая, как кошка, она каждый день покидала участок в девять утра, раскрашенная, как царица Савская, на высоких каблуках... Трогаясь с места и стремясь создать впечатление своей полезности, она крикнула мальчишкам, игравшим возле пожарного крапа на углу 119-й улицы:

- Эй, ребята! Не расходуйте воду! Иначе нечем будет гасить пожар!

Один из мальчишек поднялся и крикнул:

- Тем лучше! Тогда этот проклятый квартал сгорит дотла!

Кристина пожала плечами и нажала на газ. В конце концов парень прав. Испанский Гарлем - это ад. Даже живущие здесь негры говорят об этом квартале с отвращением. Она сделала поворот, чтобы выехать на 119-ю улицу. Для этого ей пришлось проехать мимо детей, поливающих друг друга из пожарного шланга.