Кровь у твари оказалась не красной, как у мужчины, а цвета жидкого перламутра. Такая же, как сочилась из раны на бедре девушки-танцовщицы.

Другой зверь тем временем терзал спину гиганта, пытаясь подобраться к шее. Могучие мышцы взбугрились холмами, не давая хищнику перегрызть позвоночник или перехватить артерию. Клыки скользили по коже, прочной и упругой, будто бычья, не оставляя сколько-нибудь опасных следов. Лапы молотили резко и сильно, но лишь несколько длинных царапин пробороздили широкую спину мужчины, да штаны оказались разорваны. Покончив с первым противником, гигант встряхнул плечами, проворно крутанулся на месте, еще в воздухе успев поймать свалившуюся со спины тварь. Встал. Ахнул – хрипло, страшно; вскинул зверя в воздух, перевернул хребтом вниз и обрушил на выставленное колено. Разжал кулаки. Отступил на шаг.

Зверь с переломанным позвоночником, еле слышно поскуливая, сучил передними лапами и пытался отползти прочь. Гигант выворотил из песка валун, похожий на лошадиный череп, и мощным ударом острого выступа размозжил поверженной бестии голову.

А пес, напавший на девушку первым, убегал. Он был в высшей степени сообразителен, и потому не испытывал сожалений ни об упущенной добыче, ни о погибших собратьях.

Вдогонку ему полетел камень, но белый зверь был уже далеко. Петляя, он продолжал мчаться так быстро, как только было возможно на песке… однако невероятное произошло. Камень попал, хоть и вскользь. Зверь взвизгнул, его мотнуло, задние лапы на миг подкосились. Однако после этого он не остановился, наоборот, прибавил скорости. Через секунду его было не разглядеть.

Мужчина, не теряя времени, двинулся к несчастной. Она молча, с каким-то отстраненным любопытством разглядывала рану на бедре. Касалась ее – то одним пальцем, то другим.