Ну и трудился бы, поражая. Моей эрудицией только поражать и можно. Эрудиция массового поражения. На подхвате был: подай то, принеси это, сбегай в буфет за сигаретами. Я не обижался — нас, таких бедолаг, в лаборатории несколько. И лезть вперед всех неудобно — что о тебе люди подумают? Хотя, постоянная, незатухающая склока присутствовала. Но это уж как водится. На курсы кройки и шитья записаться, что ли?..

— Но пытливому уму было мало работы только в институте. По примеру гениев-одиночек (пусть, только скажут теперь, что их время миновало) он проводит исследования в домашней лаборатории.

Значит, я не просто гений, а гений-одиночка. Ничего себе… Ведь надо же было, идиоту, поссорившись с Наташкой, придумать себе занятие возиться с пробирками и колбами, оставшимися со школьных времен, когда мы с друзьями изобретали новое топливо для моделей ракет! Что-то смешивал, фильтровал, перегонял. Паша советовал варить, как теперь делают все честные люди. Но у меня душа к этому не лежала. Составил маме удобрение для ее цветов — те за день такие бутоны выбрасывали! Колготки должна привезти из Питера Валеркина жена — она туда в командировку поехала. Может быть, слюнявчики институт выделит? Вряд ли!..

— На протяжении многих веков лучшие умы человечества бились над решением этой проблемы, были написаны сотни научных трудов, возникали споры, порой грозящие перейти в войны (я выражаюсь фигурально). Строились прогнозы, по которым решение задачи откладывалось на XXI–XXII века. Но наш юный коллега с возмущением отверг эти пессимистические предсказания. Не через сто лет, а сегодня, сейчас — стало девизом его кропотливой, напряженной деятельности.

Да я и не слышал обо всех этих спорах, войнах и трудах. Вот ссора с Наташкой действительно затягивалась. Не шляться же одному по кинотеатрам? Я и в «ящик»-то без омерзения уже смотреть не могу. Тупо листать газеты? Слуга покорный! Поэтому и копался на столике в углу своей комнаты. Лаборатория… Хе! Как там дома дела? Справляется ли мама?..