– Не исключено, что нас эта история может заинтересовать. Что-нибудь уже удалось выяснить?

Полицейский, от которого несло потом, отрицательно покачал головой.

– Почти ничего. Все это напоминает историю с наркотиками. Парень прибежал прятаться от трех преследователей. Они запугали пастора, воткнули динамитный патрон в задницу парня и подожгли. Пастор уверяет, что не знает их... Похоже, что это правда...

– Приметы?

Полицейский дожал плечами:

– Ничего определенного. Двое из них – молодые. Один худощавый, второй плотный. Третий – толстый, очень грузный, в темных очках. Мы изучим отпечатки. Покажем фотографии самых известных босяков...

– Ясно...

Чак Бастер забросил жевательную резинку в рот с весьма недовольным видом. Он знал, почему так поступил с Чикитином. Но к чему это рассказывать? Это завело бы его слишком далеко.

– Вы желаете, чтобы мы направили вам отчет? – спросил полицейский.

– Нет, пожалуй, не стоит. Если мне потребуются какие-нибудь подробности, я позвоню.

Они обменялись визитными карточками. Чак Бастер ушел, еле волоча ноги. Ему очень не нравилось происшедшее. До последнего времени члены ФНО не были чрезмерно жестокими. Казнь Чикитина говорила о том, что тот не зря получил двести долларов премиальных во время их последней встречи... Оставалось надеяться, что он успел их потратить...

Жара обрушилась на него всей своей тяжестью. Бесчеловечная. В Испанском Гарлеме эта жара казалась еще более невыносимой, чем где бы то ни было.

У него промелькнула мысль о том, как было бы хорошо, если бы однажды хороший пожар навсегда уничтожил эту помойку. Но чудеса происходят сейчас так редко... Казалось, оставленная им на Плезент-авеню машина находилась в десятках миль отсюда и он никогда не приблизится к ней: асфальт прилипал к подметкам с такой силой, что он рисковал навсегда остаться на этом страшном месте.