– Как вы узнали, мистер Дебри? – восклицают удивленные охранники.

– Так я ж просветлённый, ребята! – говорит Дебри и стучит пальцем по лбу, намекая не то на недальновидность своих охранников, не то на свой третий глаз.

– А-а! – хором затягивают Джонсон и Джексон.

Дебри, больше не задерживаясь, входит в здание.

Охранники снова принимают свои традиционные позы, при этом каждый из них всерьёз задумывается над жизнью. Джонсон рад, что жена ему не изменяет, однако получается, что придётся раскошелиться на лечение, и это омрачает только что обретенную радость. Джексон же расстроен из-за того, что сегодня он в пролёте с лотереей, но тут же начинает мечтать, как завтра наверняка купит выигрышный билет, а Дебри это сразу же увидит и скажет ему об этом.

Дебри вошёл в вестибюль своей духовной академии… Мы забыли уточнить некоторые важные детали его внешности. На груди у него всегда можно было видеть серебряное украшение на цепочке, напоминающее восьмиконечную звезду. Дебри носил чёрную рубашку, а вместо брюк одевал синие джинсы – полностью чёрный костюм не полагался ему по духовному статусу.

Дебри прошёл мимо двух фресок, висевших на стенах. Они были освещены снизу, что позволяло хорошо рассмотреть изображения. Фреска слева напоминала древнеегипетскую. На ней были начертаны иероглифы, но вот сюжет вряд ли можно было назвать типичным – три человека в белых, золотых и синих одеждах разговаривали о чём-то, стоя под крылатым Солнцем, а неподалёку стоял чайный столик, у которого возился слуга, разливающий чай по чашкам.

Фреска справа больше походила на вавилонскую – на вершине ступенчатой пирамиды стоял человек с сирруфом на поводке и внимательно смотрел на другого, держащего в руках монету и предмет, напоминающий пачку сигарет. На вершине пирамиды были видны ряды грибов, сильно смахивающих на мухоморы.

Дебри пробежал мимо всего этого великолепия. Рядом с древнеегипетской фреской устанавливали статую Анубиса, который, по одной из версий, был богом царства мёртвых (до того, как передал эту должность Осирису). Статуя изображала Анубиса улыбающимся, и даже казалось, что он слегка подмигивает, приветствуя очередную душу, переходящую из мира живых в мир мёртвых.