— Я знал твою мать, — пересекая комнату, объявил Беницио.

Никаких выражений типа «Она была хорошей женщиной» или «Это такая потеря» не последовало. Слова были такими же холодными, как и взгляд. Беницио оглядел комнату, отмечая старую мебель и голые стены. Меня одолевало желание все объяснить и одновременно ужас от этого побуждения. Я не обязана оправдываться перед ним.

Беницио остановился перед диваном — частью хотя и видавшего виды, но вполне пригодного к эксплуатации гарнитура. Беницио смотрел на него сверху вниз, словно раздумывая, не испачкает ли костюм. При этом кое-что из прежней Пейдж всплыло на поверхность.

— Не трудитесь присаживаться, — сказала я. — Вы же пришли не чай с пончиками пить. Да, у меня все хорошо, спасибо, что поинтересовались.

Беницио обратил на меня взгляд и ждал. По крайней мере, секунд двадцать мы неотрывно смотрели друг на друга. Я пыталась продержаться дольше, но сдалась первой.

— Как я и сказала вашим людям, Лукас сейчас в суде, его нет в городе. Если вы мне не поверили…

— Я знаю, где находится мой сын.

У меня по спине пробежал холодок, когда я услышала непроизнесенное: «Я всегда знаю, где находится мой сын».

Раньше я об этом не задумывалась, но после этих слов не сомневалась, что Беницио на самом деле всегда знает, где находится Лукас и чем занимается.

— Это забавно, — заметила я. — Ваши люди сказали, что у вас для него имеется какое-то сообщение. Но если вы точно знали, что его здесь нет… О-о, я все поняла. Это был только повод, правда? Вы знали, что Лукас уехал, и притворились, будто желаете что-то ему передать, в надежде познакомиться с его новой девушкой. В присутствии Лукаса вам этого делать не хотелось, потому что вам, возможно, не удалось бы скрыть разочарования, когда оказалось бы, что ваш сын на самом деле встречается… то есть живет с ведьмой.