— Нет, это за услуги, оказанные несколько лет назад. Финансовое положение того клиента улучшилось, и он захотел мне заплатить. Что касается текущего дела, то и там можно кое на что рассчитывать. В некотором роде бартер. У него есть… — Лукас замолчал, затем покачал головой. — Мы это обсудим позже, если это во что-то выльется. А сейчас у меня достаточно денег, чтобы оплатить сегодняшний вечер и арендную плату за квартиру на несколько месяцев вперед. Так, сейчас я приготовлю нам выпить, а потом скажу Трою, что ужинать пойдем примерно через час.

Я не пропустила слов об арендной плате, хотя Лукас произнес их словно между делом. Основную часть домашних расходов оплачивала я. И, должна добавить, по собственному почину. Я знала, что это беспокоит Лукаса. Нет, он не заявлял: — «Я мужчина, я зарабатываю деньги», — но ситуация, по всей видимости, заставляла страдать его гордость и чувство собственного достоинства.

Лукас едва зарабатывал на жизнь. Большинство дел в суде и расследований он вел pro bono. Он помогал представителям мира сверхъестественного, которые не могли позволить себе адвоката или частного детектива. Но деньги у него порой появлялись. Поступали они от более богатых представителей мира сверхъестественного, для которых Лукас занимался оформлением юридических документов. Многие из них легко могли бы нанять местного юриста, да это было бы для них и удобнее, но они хотели поддержать благотворительную деятельность Лукаса. От этого Лукас чувствовал себя неуютно, поскольку терпеть не мог благотворительности в свой адрес, но единственной альтернативой был бы отказ от не приносящих прибыли дел, на что он никогда не пойдет.

Мне было очень больно видеть и знать, что он спит в дешевых гостиницах, едва может позволить себе пользоваться общественным транспортом и экономит каждый грош, чтобы оплатить часть наших расходов. Я зарабатывала достаточно для нас обоих. Но как я могла отказаться от его вклада, не принижая его заслуг и усилий? Нам требовалось как-то разобраться с этой частью наших отношений.