В первые два месяца все было в порядке. Мы с Лукасом и Саванной путешествовали все лето. Затем наступил сентябрь, и Саванне нужно было идти в школу. Поэтому мы обосновались в Портленде, на съемной квартире. Для Лукаса и Саванны происходящее было в порядке вещей. Они и раньше вели кочевую жизнь, поэтому для них не произошло ничего нового и из ряда вон выходящего. Однако мне было не так легко. Я родилась под Бостоном, выросла там и никогда не уезжала — даже на учебу. Но когда я пыталась защитить Саванну прошлой весной, мой дом сгорел, и не только дом — работа, частная жизнь, репутация сгорели тоже. Все это выплеснулось на страницы газет и экраны телевизоров. Ощущение было такое, словно меня окунули в помойную яму. Пришлось начинать все сначала в другой части страны, где никто не слышал о Пейдж Винтербурн. Скандал затих довольно быстро, но вернуться я не могла. Меня выгнали из Шабаша, а это означало, что мне запрещено жить на территории штата Массачусетс. Но я не сдалась. Я подавила печаль, осушила слезы и снова ринулась в бой. Мой родной Шабаш не хочет меня знать? Отлично, я организую собственный. На протяжении последних нескольких недель я встретилась с девятью ведьмами. Все говорили правильные вещи, затем безоговорочно отказывали. С каждым отказом пропасть расширялась.

Мы поужинали в ресторане, а потом сходили в кино. Это было моим извинением перед Саванной за то, что ей пришлось присутствовать еще на одном сеансе убеждения ведьм в необходимости объединиться.

Вернувшись, домой, я отправила Саванну спать, и в 22:59 уже закрылась в своей комнате. Я схватила трубку радиотелефона, прыгнула на кровать и стала следить за часами. Телефон зазвонил, когда высветилось 23:02.

— Ты опоздал на две секунды, — объявила я.

— Ничего подобного. Это у тебя часы спешат.