На цыпочках я подошел к ступеням, ведущим наверх, — они начинались как раз напротив двери, через которую я только что вошел сюда. Но эта дверь превратилась в каменную стену без каких-либо просветов.

Похмелье еще не прошло; возможно, я по-прежнему слегка пьян. У меня никогда не было галлюцинаций, но я знал, что подобное вполне возможно. Судя по всему, я оказался в очень неприятной ситуации. Поэтому, поднявшись по лестнице, открыл какую-то дверь и быстро, не оглядываясь, зашагал по тропе.

Я осмелился остановиться только после того, как прошел по меньшей мере километр. Достав из рюкзака фляжку, я осушил ее одним глотком. С каждым шагом мой страх быть пойманным улетучивался, а вот настроение, наоборот, становилось все мрачнее. Вместо того чтобы вернуться из отпуска отдохнувшим и готовым к работе над новым проектом, я ощущал себя больным, страдающим от похмелья и в придачу сексуально озабоченным. С бодуна так бывает всегда, а несостоявшаяся интрижка с рыжей продавщицей еще больше усугубила положение дел. Погода испортилась, стало пасмурно и холодно, и от этого мое настроение упало совсем.

Вдруг я увидел на тропе сумасшедшего фаната средневековой культуры.

На расстоянии этот тип смотрелся весьма неплохо. Ехал он на большом черном коне и был облачен в белую накидку с огромным черным крестом. Черный крест виднелся и на белом щите; в форме креста был вырез для глаз и носа на шлеме, по виду старинном. Всадника защищала длинная кольчуга. За спиной у него висело копье, на поясе — меч, а к седлу были приторочены всевозможные орудия членовредительства.

По мере приближения стали более заметны детали: накидка оказалась потрепанной, а щит — грязным. Кольчуга всадника состояла не из аккуратных маленьких колечек, какие я видел в музее. Это были большие железные кольца размером с мужское обручальное. Гораздо больше они подошли бы для одежных вешалок. Шлем и оружие были из железа самого отвратительного качества, а его лошадь — какая-то дохлая кляча.