Нимфа все еще пробуждает во мне чувства, которые я не испытываю уже многие спаны. Сначала видение вызывало у меня благоговейный страх, хотя нимфа очень походила на женщин моего народа. Когда я приблизилась к ней, она начала расти, пока не достигла потолка огромной пещеры. Тонкая светящаяся вуаль из усиков корней обвивала ее, обильно источая ароматную смолу.

Нимфа становилась все выше, царапая короной темно-коричневую глину над ее головой. Она приветственным жестом протянула ко мне руки, но ногти ее были острыми, как кинжалы, и выделяли кислоту, способную моментально разъесть затвердевшую смолу. Нимфа увеличивалась не только в длину, но и в ширину; ее мощные конечности как будто надувались, касаясь выщербленных каменных стен. Подобно тому, как мешочки змеи осанг вытягиваются, когда их наполняет яд, на ее голове вздувались узелки чувств.

Нимфа щелкала потемневшими от гнили зубами. Глаза с молочного цвета веками расширялись, а ноздри, напротив, становились все тоньше. Я следила, как ее безмятежное лицо постепенно искажается, как кривится внешний рот, обнажая неровные ряды зубов. Челюсть нижнего рта продолжала вытягиваться вперед, разрывая складки кожи на шее до клочьев бескровных ран. Наконец нимфа вытянулась до такой степени, что от нее осталась только тонкая прозрачная кожа, — голова, туловище и конечности превратились в подобие грубо размалеванного воздушного шара. Шар лопнул, и я проснулась.

После этого сна я боялась засыпать много ночей подряд. Страх поселился у меня в голове, заставляя зубы стучать в бессловесном отчаянии. Я не могла даже рассказать о своем сне, такой ужас он мне внушал.