Его лицо было круглой формы, а на голове блестела аккуратно выстриженная тонзура. Нос картошкой и тонкие губы говорили, что он не дворянского происхождения, и бесконечно голубые глаза делали его физиономию более чем зловещей. Вообще таких глаз в природе не бывает. Они были как яркие васильки, и вообще Великий Инквизитор был какой-то яркий. Его кожа была более человеческого цвета, чем кожа обычного человека. Его хламида была более серая. И его морщинистые руки тоже поражали своей четкостью. Если бы Решар плохо видел, то сильно удивился бы тому, что ослабевшие глаза способны разглядеть каждую черточку Великого Инквизитора.

— Вы вызывали меня по поводу вчерашних смертей? — решил сразу пойти ва-банк Решар. Если уж его посылают на смерть, надо быть к ней готовым как можно раньше.

— Нет. — ответил Великий Инквизитор. Его веки были припущены, а в черном зрачке посреди голубизны проблеснула желтая молния. — Ты не готов встретиться с Кремером. Господь простит меня, но это пока только в моих силах. Но этот пес слишком боится меня, и у него достаточно сил, чтобы ускользать. Но Господь свидетель, когда-нибудь я лично сожгу его на костре.

Решар слушал и по спине, несмотря на холод, у него бежали струи горячего пота. Когда Великий Инквизитор сказал о том, что сожжет Кремера, Решар почувствовал, как подошвы его сапог нагрелись и слегка задымились. Очевидно Великий Инквизитор представил себе картину сожжения.

— Тогда в чем цель вашего вызова брат? — спросил Решар.

— Все дело в Луне брат Пьер.

— В Луне? — переспросил Решар. Он, как ни кто другой знал, что Великий Инквизитор никогда не отдает явных приказов. Только осторожные намеки, но если ты их не расшифровал — берегись.

— Да брат Пьер. Мне показались на Луне Парижа две маленькие капельки крови. — Великий Инквизитор полностью закрыл глаза. Он ждал, окажется ли Решар достаточно сообразительным. Тот оправдал его надежды.