Вот хотя бы один из них сидит в ложе оперы, и слушает прекрасную музыку. Сегодня идет Щелкунчик. Его глаза полузакрыты, и он воскрешает в голове кадры из тысяч экранизаций этой истории. Зовут его весьма витиевато — Джон Уэйлон Джебедая Хасим аль Рамхан Кремер. Но обычно все величают его просто Джон Кремер. Вскоре объявляют антракт, и он идет на улицу, чтобы выкурить сигару. В помещении тоже есть место для курения, но ему нравится, чтобы на табачный дым накладывался противный запах выхлопных газов. Когда он вышел на улицу, кучка молодых людей вроде и не подала виду, но в действительности стальные мышцы скрываемые плащами напряглись, а волчьи глаза выцепили мистера Кремера. Но тому было все равно. Он спокойно докурил сигару, и выбросил ее в урну, но не попал. Какое дело этому изысканному во всех отношениях человеку до грязных оборванцев. Мистер Кремер одет в костюм от Прадо, на его руках часы стоимостью в два миллиона евро, прическа его делалась еще в Лондоне, откуда он прилетел сегодня утром, и стоила больше чем весь наряд этих непривлекательных разбойников. На его лице презрительная улыбка застенчиво прячется под аккуратной "испанкой", а темные глаза смотрят на мир, как будто мистер Кремер его недавно купил. Он возвращается в оперу, чтобы дослушать Щелкунчика. Теперь могут себе позволить улыбнуться и молодые люди.

Опера закончилась, и мистер Кремер выводит из здания красивую молодую даму и помогает ей сесть в лимузин. Ее зовут Жаклин она из Парижа, и он планирует позднее зайти к ней в гости. Мистер Кремер не приехал в оперу на автомобиле, но лишь потому, что очень любит гулять пешком. До отеля, где он остановился всего пятнадцать минут ходу, и он не может отказать себе в удовольствии пройтись до него, попыхивая очередной сигарой. В его руках трость из вишневого дерева, на голове шляпа, и он, как и молодые люди, одет в плащ, вот только стоит он гораздо больше, да и выглядит лучше.