— Считай, что выкрутился. И давай без этого «вы», ладно?

— Как скажешь, Эль… Накрываю на стол… Спускайся через пару минут… — добавил я, видя, что она колеблется…

Ужин удался на славу. Выпив пару бокалов вина и слегка расслабившись, Эль разложила кресло почти в горизонталь, и, приглушив верхний свет, задумчиво уставилась в окно. Говорить ей не хотелось. Хотя сонму обуревающих ее чувств мог бы позавидовать иной театр. Грусть, душевная боль, тяжелые, острые воспоминания граничили со стеснением, стыдом и, почему-то черной меланхолией. Ни одной светлой мысли. Пришлось немножечко помочь.

Музыка, возникшая на самой грани между звуком и тишиной, не относилась к категории ее любимых. Хотя и была на сто процентов в ее вкусе. Поэтому не отвлекла ее от мыслей. Но чуточку сместила их направленность… Шелест листвы и легкий шум прибоя, которые я вывел на второй план, тоже не должны были резать слух. Как и легкий аромат свежего горного воздуха. Правда, чтобы заставить отвлечься от снедающей ее душу тревоги, пришлось транслировать эмоции почти на сорока процентах мощности. Но дело стоило того — через полчаса Эль, подложив под щеку ладошку, мирно спала на медленно разложившемся в лежак кресле, и счастливо улыбалась во сне…

Скорректировав температуру в столовой, я бесшумно убрал со стола, и, удостоверившись, что в ближайшее время девушка не проснется, на всякий случай добавил в воздух немножечко снотворного. А я, выбравшись на балкон, прикрытый от любопытных глаз поляризующим полем, трансформировал кресло в подобие качалки и занялся отладкой системы безопасности особняка. А заодно и сверкой загруженных мне программ с тем, что появилось нового с момента их написания…

В принципе, служба безопасности родителей Элли ела свой хлеб не зря: за два часа упорных поисков слабых мест я умудрился найти только два. И те — не явные. То есть для того, чтобы ими воспользоваться, надо было иметь коды доступа к серверу особняка, досконально знать характеристики системы и быть очень хорошим программистом.