— Так вы согласны, сэр? — в голосе генерала прорезалась надежда.

— Насчет демонстрации? Конечно. Я считаю, что японское правительство необходимо убедить. Но я не согласен с тем, чтобы подвергнуть бомбардировке какой-нибудь гражданский объект. — Министр обороны попытался вставить слово. — Нет, Марк, я настаиваю. Я, как и ты, читал доклады. Я просто не могу позволить, чтобы такое ужасное оружие было применено против любого количества живых существ.

— Но, сэр…

— Марк, я надеюсь, что ты не только внимательно их читал, но еще и размышлял над ними?

— Конечно, сэр.

— Конечно, сэр? Вот так вот, да? — Президент сухо улыбнулся. — Ну, тогда у тебя гораздо менее развитое воображение, чем у меня или же более крепкие нервы. Я сейчас не говорю о разрушении зданий — я говорю об уничтожении людей. Тысячи душ исчезнут с лица земли, даже не поняв, что с ними случилось. И десятки тысяч будут обречены на медленную, мучительную смерть от ожогов и болезней.

— Но японцы…

— Такие же люди, как и мы, а вовсе не косоглазые чудовища — несмотря на то, как себя ведут отдельные их лидеры, и несмотря на то что заявляет наша пропаганда. Марк, ты помнишь, о чем говорилось в докладе? Что тепловое излучение от взрыва расплавляет глазные яблоки. У тебя же четырехлетняя дочь, правильно? Ну и представь, что такое случилось с ней. — Лицо министра обороны побелело. — Ага, я вижу, ты призадумался. Очень хорошо.

До сих пор не подававший голоса ученый, скромно сидевший в стороне, прокашлялся. — Господин президент, не забывайте, в докладе говорилось также, что у взрыва могут быть и иные последствия, долгосрочные. Понимаете, атомная бомба — это не просто очень мощная бомба с новым типом взрывчатки. Это принципиально новое оружие, использующее ядерные силы, о которых мы не так уж много знаем. Честно говоря, мы просто в неведении, что способны сделать с живыми людьми столь огромные дозы излучения.