Их, фигуры, обряжают то в одни одежды, то в другие, но этого мало. Спрашивать о чём-то их сложно: молчит Русь, не дает ответа. Или вкладывает в уста персонажей те речи, которые хотелось бы слышать тому, кто наверху. Николай Второй из тирана и кровопийцы стал мучеником, правление его всё чаще называют серебряным веком, и то тут, то там раздаются призывы возродить самодержавие: лишь самодержец может управлять бескорыстно, по совести, в ином же случае к власти непременно придёт демагог (в современном значении слова).

Почему же непременно, откуда уверенность? А вдруг…

Но вернусь к Николаю Александровичу. Сквозь туман времён проступает сложная, противоречивая, трагическая фигура, но не является ли это оптическим обманом? В тумане зачастую многое представляется более сложным, поскольку размытые детали дорисовываются воображением, а оно, воображение, дай ему волю, такого нарисует… У человека благородного и воображение благородное, у человека практичного – практичное, а у циничного – циничное. Помимо воображения искажает облик и господствующая идеология. При советской власти Николая иначе, нежели кровавым, не видели, сегодня же над головой проступает сияние.

Вопрос о личных качествах Николая - не праздный. Не решив его, невозможно оценить и события, связанные как с правлением самодержца, так и с ликвидацией этого правления. И самое простое – дать слово самому Николаю. Ведь глупо оценивать певца по тому, что напел Рабинович, если имеется возможность услышать подлинный голос.

О годах ученичества цесаревича Николая я недавно упоминал ("Понедельник: география, повторение, повторение; вторник – повторение, повторение, повторение"). Но это всё-таки оценочное суждение. Читать нужно дневники самодержца. "Ни дня без строчки" – не формальный девиз для государя, а руководство к действию. Дневник он ведёт аккуратно, тщательно записывая впечатления о прожитом дне.