Во-вторых, что небо — голубое. В-третьих, что солнце и тут садится на востоке, причем как и по ту сторону, если горы закрывают солнце, то солнца не видно. Из чего было сделано еще два вывода — горы не прозрачные и свет распространяется прямолинейно. Из того, что он еще не задохнулся, Зак сделал вывод, что воздух тут тоже есть. После чего, обобщив результаты всех наблюдений и проведя глобальный анализ и синтез результатов, Менский пришел к просто великолепному выводу — тут тоже можно жить. Всю глубину своего философского мышления затратил Зак на получение этого результата и его логичного следствия — если тут можно жить, то его родители тут и живут.

За ужином процесс размышлений продолжился — Зак убедился, что мясо, овощи и фрукты тут имеют тот же вкус, что и там, особенно если они оттуда привезены. Ну и вода тоже, вроде, похожа, несмотря на то, что набрана она уже прямо тут, из ручейка, протекавшего прямо возле выхода из пещеры. Решив, что и так на сегодня мозг проработал на несколько дней вперед, Зак с чистой совестью завалился спасть, чтоб проснуться с первыми лучами солнца, тем самым на час задержав проснувшихся еще раньше гвардейцев Гердера. Игнорируя их протесты, он, неспешно, позавтракал, и только убедившись, что желудок пришел в правильную кондицию и имеет достаточно высокий процент заполнения, выступил в путь.

Поход по Иноземии начался. И если любой биолог, ботаник или зоолог, на месте Зака был бы просто потрясен животным и растительным миром Иноземии, моментально заключив, что это место просто не может находится в привычном Восточном мире, Менский не видел особой разницы между горами вокруг и аналогичными горами в его родном Мене. Да и леса были точно такие же, зеленые, и птицы тоже пели, и на редких пока полянах тоже росла трава. Вот только стоило показаться первому человеческому поселению, и тут уже даже Зак не умом, а сердцем понял — он попал в чужой мир.

Первой, главной и основной чертой того селения, мимо которого прошло посольство Гердера, была грязь.