Наверняка хоть где-то да нашлось бы дело, куда можно применить все таланты и умения Зака. Но, увы, проблему бы это не решило. Во-первых, дело это если бы и было, то столь мелочным, что решать подобное для Менского было бы ниже его достоинства. А во-вторых, Зак был уже слишком известной фигурой во всем мире, о его подвигах за те четыре года, что прошли с момента первого странствования, знал каждый ребенок. И где бы он не появлялся, повсюду его встречали как героя, как легендарную личность, и основной его проблемой, как это ни удивительно, стало отбиться от многочисленного сонма мамаш, которые упорно считали, что именно их дочери достойны руки Зака и престола Мена вместе с ней. Не спасал ни грим, ни костюмы, ни новосотворенные легенды — Зака узнавал каждый, и хоть любой другой на его месте возгордился бы, зажил публичной жизнью, Менскому от этого становилось только хуже.

Он стал отшельником, чтоб хоть ненадолго отделаться от почитания и благоговения, которые его повсюду сопровождали. Он запирался и часами сидел в своем кабинете, а тем временем по народу распространялись слухи, что Зак ради своего народа жертвует личной жизнью и все свои силы отдает процветанию Мена. Зак сам построил себе в горах дом и иногда ехал туда на несколько недель, а тем временем по народу ходили слухи, что правитель для того, чтоб познать беды простых людей, добровольно отказывается от роскоши и подвергает себя страданиям. Все были уверены, что каждый шаг Зака направлен на благо людей, что он — святой, что он — идеал, и что любой другой правитель просто обязан быть похож на Зака. Постепенно Менский превращался из живого человека в небожителя, и если иные диктаторы добиваются любви пропагандой и репрессиями, Зак наоборот, старался сделать все возможное, чтоб его оставили в покое. Чтоб с него сняли тяжесть власти, дали возможность наконец жить как человек, а не как бог. Но… Увы и ах. Власть над Меном оставалась камнем на его шее, да еще и соседние страны, Рад да Шуос, поговаривали, что не мешало бы Заку и ими тоже править… Короче, ситуация складывалась хуже некуда, а бросить все на произвол судьбы Менскому не позволяло чувство долга. Он не мог обмануть ожидания всех тех, кто доверился ему, кто считал, что только один Зак достоин править, и только он один имеет право вершить судьбы других людей.