Обтрюханные джинсы, черная и местами продранная кожаная куртка-«косуха», тощий защитного цвета рюкзачок за плечами и кирзовые опорки на ногах — все это шло от тусовки. Черный берет — не морпеховский, а мирный, художнический
— это уже не совсем в масть. Бородка и усы — скорее всего с большим трудом отросшие и достаточно аккуратные — это некое отступление от образа. А уж отсутствие сережек в ушах, свастики, выбритой на голове, татуировки на щеках, «фенечек» на запястье и кольца в носу говорило, что паренек скорее всего не рок-фанат, не профессиональный тусовщик, а нечто совсем другое.
Юноша уселся рядом с дремлющим старичком бомжового вида и целым семейством в составе древней бабки, пожилого мужика предпенсионного возраста, двух баб средних лет и относительно молодой парочки с ребенком лет пяти. Бабка и пожилой сидели на одном диванчике с пареньком и бомжевидным дедом, остальные — напротив.
Все они были в легком подпитии и оживленно базарили. Юный бородач волей-неволей вынужден был посвятиться в семейные проблемы соседей.
Вряд ли юноша всерьез интересовался содержанием разговора, у него были свои проблемы, и в первую очередь он думал о том, как добраться на улицу Молодогвардейцев, дом ь 56. Именно по этому адресу жил человек, который мог бы помочь ему в решении самой главной проблемы. Однако транспорт начинал работать только в шесть утра, и надо было ждать еще почти полтора часа.
Конечно, можно было попробовать уснуть, у бомжевидного деда это неплохо получалось. Но дед перед засыпанием принял умеренную дозу алкоголя, и все мирское перестало его волновать. Он не только не слышал громкого галдежа распивающего семейства, но даже не чуял запаха спиртного.