— А кто он? — спросила Вика. — Мужчина или женщина?
— Затрудняюсь ответить. Поскольку имя вашего будущего товарища совершенно непроизносимо для человеческого речевого аппарата, он по словарю выбрал себе новое имя — Жора. Заметьте: Жора, а не Жоржетта.
— Опять я буду в меньшинстве, — вздохнула Вика.
Назавтра Вика явилась на занятия в своем лучшем наряде. Петька принес любимую шахматную доску. Один лишь Сергей ничего не придумал. В аудитории их ожидал сюрприз. Все столы были сдвинуты в левый угол, а в правом возводилось странное сооружение из стальных труб и деревянных брусьев — не то трибуна, не то эшафот.
Выходящая на улицу стена была разобрана, а вместо нее устроены двухстворчатые ворота высотою до самого потолка.
В половине девятого ворота распахнулись, и в аудиторию вошел алетянин, сопровождаемый директором. Нельзя сказать, чтобы он был очень высок ростом — так, метра два, два с половиной, но зато в ширину необъятен. Короткие могучие конечности, редькой сужающаяся кверху голова, висячие уши и большой нос делали его похожим на слона, вставшего на задние ноги, но среди складок серой кожи светились ярко-голубые, совершенно человеческие глаза.
— Здравствуйте, — на чистом русском языке сказал алетянин Жора, усаживаясь в свое циклопическое кресло.
— Как говорится, прощу любить и жаловать, — добавил директор, кашляя в кулак. — Первой лекцией у нас будет математика.
Очень быстро выяснилось, что Жора не знаком не то что с высшей математикой, но даже и с алгеброй. Однако ответ на задачу из сборника дискретных уравнений он нашел быстрее всех.
— Ваша математика — неплохая тренировка для ума, — сказал Жора. — Жаль, что она не имеет для нас практического значения.
— Что вы говорите, — взволновался директор. — Математика — универсальная наука.
Как без ее помощи вы составляете календари и исчисляете точное время? А расчет элементов планетной орбиты?
— Рассчитать движение Алета не может никакая математика. В нашей планетной системе три двойных и два тройных светила, три сотни бродячих комет огромной массы, а вдобавок еще и черная дыра. За время своего существования Алет, наверное, не описал и двух одинаковых орбит. Один год может быть больше другого втрое. Иногда день длится сотни лет, а иногда в течение одного оборота свет и тьма сменяются бессчетное количество раз.