Подумав, он все-таки бросил в стакан кусок сахара и ломтик лимона и сосредоточенно принялся помешивать ложечкой в стакане. - Я этот вопрос изучал всесторонне, - заявил он, закончив размешивать сахар. - И выходит, людей больше во всей Вселенной нет. И вообще, в космосе очень неважно обстоит дело с живым белком. Глядя на начальство, сатирик тоже потянулся за своим завтраком. Вытащив из портфеля целлофановый пакет, он достал из него сваренное вкрутую яйцо. Видимо, оно подсказало сатирику какие-то аргументы. - У тебя явно перепутались вымысел и действительность, - критически заявил он. И, подумав, добавил: - О том, что в космосе нет белка, писал Лем в повестях о пилоте Пирксе. Но ведь это литературное произведение, мало ли что может написать писатель. Наукой же этот факт еще не доказан. А где мой чай? - Вот он, - отозвался фоторепортер, подавая с подоконника наполовину опорожненный стакан. - Свинья! - только и вымолвил сатирик, безнадежно махнув рукой. Вот и чай у него выпили, а на крутые яйца он уже не может смотреть. Еще немного - и его станет трясти при одном взгляде на яйцо. Нельзя же питаться ими изо дня в день! Дело в том, что жена сатирика, женщина с крутым и решительным характером, сидела на диете, стремясь похудеть, и мужа кормила тем же, что ела сама. А сухие завтраки для мужа готовила она. Отведя взгляд от опостылевшего яйца, сатирик нечаянно взглянул в окно. Весна, называется, сырость и слякоть! И сатирик обреченно взялся за яйцо. Попытался постучать им по стопке лежавших на столе бумаг. Скорлупа не поддавалась. Редактор механически помешивал чай, думая о чем-то своем. Потом мрачно произнес: - Не только Лем. И другие писали о том же. Сатирик сильнее постучал яйцом о бумаги - с тем же результатом. Оглянулся в поисках более твердого предмета, привстал со стула и, сделав шаг по кабинету, запнулся о вытянутые на середину пола ноги научного консультанта. Споткнувшись, сатирик не удержал равновесия и схватился за редакторский стол, нечаянно ударив яйцом по клавишам редакторской пишущей машинки.