— Что такое? — лицо фюрера перекосило, словно по его голым яйцам провели грязной сапожной щеткой. — Кто испортил воздух, свиньи?
— Вы, Хазе?
— Мой фюрер, это не я! Это ефрейтор Шнитке!
— Расстрелять! — приказал Гитлер.
— Я не хотел! У меня медвежья болезнь, пощадите! — ефрейтор упал на колени.
Новый взрыв потряс бункер. Забыв о Шнитке, Гитлер направился к шахте с летающими тарелками.
* * *— Петро, дивись, ще це таке? — щербатый, с подпаленными усами, русский артиллерист указал на светлые пятна, одно за другим поднимавшиеся над имперской канцелярией.
Его напарник поднес бинокль к раскосым монгольским глазам:
— Ничего не видать, окуляр бликует.
— Та не бликует, а блефует. Сидит ихний фюлер в подвале, цигарку курит, та дым кольцами пущает, дескать, накласть ему на ентих алтиллеристов. А ну-ка, Петро, дадим ему прикурить, черту лысому! Огонь!..
Огромный гаубичный фугас, как шар в лузу, вошел в стартовую шахту, превратив ее в дымящуюся воронку. Но поздно. Последняя летающая тарелка, словно сорвавшаяся с крючка акула, успела нырнуть в бездну космоса, черную, как эсэсовский мундир.
И время остановилось. Его сумасшедший эскалатор, влекущий все живое с песнями и проклятиями, заскрежетал, сбавляя обороты. Годы, проведенные эсэсовцами в космосе, превратились в минуты…
* * *Сюзанна Мидлтон могла позволить себе расхохотаться в лицо самым завидным женихам Нью-Йорка. Даже такому, как мультимиллионер Родерик Фишман, потому что Сюзи была действительно совершенной красавицей — лучезарной и обворожительной. Однако сегодня она была явно не в «форме» — с самого утра мисс Мидлтон испытывала беспричинный страх. Сюзанне все время казалось, что кто-то неотступно преследует ее…
Опасность приблизилась, стала почти осязаемой. Как газ без цвета и запаха, она ползла из ржавых канализационных люков, заполняя собой улицу. Сюзанна Мидлтон еще раз попыталась запустить мотор внезапно заглохшего «Порше» — тщетно. Педаль под ногой девушки неожиданно провалилась, пол машины изогнулся, заскрежетал, словно его рвали железными клешами.