— Смотри, что жует Космо.

— Ну?

— Оно дорогое. Разоришься каждый раз покупать новое.

— Я не хочу заниматься балетом, мать, — говорит Габриэлла. — Сэкономлю тебе кучу денег, если не буду туда ходить.

— Габби!

— Мама!

Я вздыхаю, и злость внезапно проходит, уступая место усталости.

— В твоем возрасте я была точно такой же.

— Только я не беременна, — отвечает она, и у меня вытягивается лицо.

— Марш к себе! — ору я.

Габриэлла исчезает за дверью своей комнаты. Остаток вечера мы не разговариваем.

Сегодня вечером на ток-шоу Леттермана приглашен командир планетолета лабинтинян Ос-Морр-Шор. Многие утверждают, что для них все пришельцы на одно лицо. Я умею их различать. И все благодаря озарению, которое меня посетило. У лабинтинян еще более величественный вид, чем у других пришельцев — серебристые пряди в гриве, угадывающаяся под одеждой мощная мускулатура. Для расы, средний рост которой не превышает четырех футов, они выглядят весьма внушительно.

— Итак, до меня дошли слухи о возможности скрещивания людей и инопланетян.

Леттерман поворачивается к пришельцу, обнажив в улыбке редкие зубы; в его тоне сквозит намек. На мгновение мне становится неловко за лабинтинянин.

— Да. Наши расы могут скрещиваться.

— Тогда расскажите, откуда вы это знаете.

Лабинтинянин наклоняет голову и невозмутимо произносит, глядя прямо в камеру:

— Знаю, можете мне поверить.

В студии повисает тишина, потом слышится женское хихиканье, за которым следуют раскаты смеха.

Леттерман вновь улыбается и взмахивает рукой, успокаивая зрителей.

— Подозреваю, что рост не имеет значения, а?

— Рост? Нет, — отвечает лабинтянин, и на его лице мелькает слабая улыбка. Или это не улыбка? Не знаю. — Значение имеет размер гривы. А такой нет ни у одного мужчины на вашей планете. — Он встает и поворачивается. Камера следует за ним, сначала нерешительно, затем быстрее. Инопланетянин демонстрирует гриву во всей ее красе — она закрывает спину и вьется кольцами у самых лодыжек. Зрители восхищенно аплодируют.