Так что некогда местному народу, некогда глазами лупать.
Но имелись и в Весах вечные бездельники-наблюдатели. Это знаменитая пропойная троица: Генка по кличке "Есенин", тоненький, как мальчишка, но пухломордый, с сонными светлыми глазами, веки зависают до зрачков; трепещущий от пьянства, как осиновый лист, остроносый, с железными челюстями Павел Иваныыч, некогда капитан катера; и Платон Михайлович, пузан под центнер с черной бородищей, этот все время курит махорку и дышит с громкой одышкой, но выпить может за один присест литра полтора водки. Вот эти-то представители староверовского села и наблюдали с тоской всю весну, как молчаливые рабочие рубят дом иноземцу. Трудятся от темна до темна, молчком, как будто сами нерусские, и ни разу не было видно, чтобы пили-гуляли.
- Видать, долларами плотят, - прохрипел Платон. - Если долларами, то пить нельзя.
Проходивший мимо Николай Иванович словно на столб наткнулся, насупился:
- Вы что тут, ворон ловите?? Если что слямзите, яйца оторву. Держаться на расстоянии двести метров, ясно?
- Ясно, - вздохнул-прохрипел Платон, как бы наиболее соответствующий из тщедушной троицы для переговоров с могучим покровителем и переводчиком англичанина. - Учимся труду.
- А это всегда пожалуйста. Учитесь, учитесь и учитесь. Но дополнительной работы нет и не будет, у нас все по договорам рассчитано...
К концу июня жилье англичанина было готово, длинное, с пристройками мастерской, гаражом, и отдельно отстоящими баней и клетью. Первый этаж дома рабочие облепили ярким, как пионерский флаг, кирпичом (от пожара), а вокруг воздвигли двухметровый лиственничный заплот - теперь ничего не видать, что во дворе делается. Разве что если на сопку взлезешь и сверху, из тайги посмотришь.