Это мы благодарны за честь! Были счастливы! СПАРТАК /АССИСТЕНТАМ/. Все, все... Успокоились! /Посмеиваясь, обращается к АЛЕКСАНДРУ./ А чего это ты побледнели? АЛЕКСАНДР /показывает в сторону тамбура/. Мы здесь балагурим, а там человек истекает... СПАРТАК. Действительно, мне бы сейчас погонять твою милость, чтобы шустрей поворачивался! Только ведь... и тебя тоже - жаль. АЛЕКСАНДР. Извините... СПАРТАК. Ну что? Ты готов? Тогда - с богом! /Выработка исчезает во мраке. В световом пятне - АЛЕКСАНДР и СПАРТАК. Люльки подъемника устремились вверх, о чем свидетельствуют цепочки убегающих вниз огоньков. АЛЕКСАНДР корчится, едва сдерживая крик./ Как ты там, корифей? АЛЕКСАНДР. Вам... все равно не понять... СПАРТАК. Ну куда нам. /Смеется./ АЛЕКСАНДР. Мне плохо... Кожей чувствую пропасть... СПАРТАК. Возьми себя в руки, инспектор! АЛЕКСАНДР. Я невезучий... СПАРТАК /хохочет/. Действительно, ты всегда был у нас "недотепою номер один": то схлопочешь синяк, то набьешь себе шишку, то копчик сломаешь, то глотнешь кислоты... То головка - в бинтах. То - костыль! То - корсет! То - лубки! То - коляска! Мы со смеху дохли, когда вспоминали тебя! А потом ты удрал в теоретики... Но от судьбы не сбежишь! Она - вот она! Здесь! Тут, как тут! АЛЕКСАНДР. Я был сама осторожность, продумывал каждый свой шаг... И чем больше продумывал, тем больней ушибался. СПАРТАК. Еще ты у нас был любителем уединяться. Вечно тебя выволакивали из каких-то углов. Тогда как нормальные люди должны быть как на ладошке хрусталики - на виду, на свету, и в едином строю! АЛЕКСАНДР. Одному лучше думается... СПАРТАК. Уединившийся думать - всегда подозрителен: Бог его знает, что там втемяшится... И вообще, чего думать? Живем один раз! Жизнь - ИГРА! АЛЕКСАНДР. Да, в забавах вы знаете толк. СПАРТАК. Извини, но ИГРА - не "забава"! ИГРА - ритуал, возвышающий избранных над толпою непосвященных! Впрочем... тебе это не интересно... Внимание! Мы прибываем!

"Бегущие" огни замедляют "бег" и гаснут. Люльки исчезают во мраке, а над сценою появляется зарево.