– Какой-то повод? – спросил Мортон, пытаясь быть вежливым, однако не преуспел.

Президент банка ответил не сразу.

– Миссис Уэйнрайт немного старше меня, – сказал президент банка. – Она происходит из очень старинного и известного европейского рода. Вы, возможно, сочтете ее сдержанной, что называется надменной. Но пусть вас это не беспокоит. Она дитя своего времени и своей культуры, как и все мы.

– Да, конечно, – согласился Мортон. Он помолчал. – Я могу достать необходимые документы, если вы настаиваете, но если вы сочтете возможным позволить мне просмотреть ваши записи, пока я здесь…

Президент банка – его звали Хьюлетт Уэйнрайт – протянул вперед руку:

– Я сожалею, но ради вкладчиков, тайны их вклада и конституционных прав я вынужден настаивать на подтверждении ваших полномочий. – На этот раз он и не пытался улыбнуться. – Вы понимаете, что с моей стороны было бы небрежностью и безответственностью позволить вам проверять счета без необходимых документов.

– Я понимаю, – сказал Мортон, кивая. – Конечно, это предусмотрительно. Я только думал, раз город в таком… упадке, то чем скорее прояснится положение с налогами, тем скорее вы могли бы приступить к улаживанию ситуации.

– Улаживанию ситуации? – переспросил президент банка, как будто Мортон внезапно заговорил по-албански.

– Понимаете, – продолжал Мортон, хотя его уши горели, – к организации федеральной помощи. Нет сомнения, что некоторые из горожан могли бы воспользоваться небольшой поддержкой, организовать сокращение расходов, возможно, какое-то переобучение…

– Мой дорогой мистер Саймз, – сказал президент банка, изо всех сил пытаясь держать себя в руках. – Мы не хнычущие, скулящие создания, вверяющие себя сомнительному милосердию федерального правительства. Пока я могу себе это позволить – а у меня есть все причины полагать, что я смогу позволить себе это в течение довольно значительного времени, – я уж присмотрю, чтобы об Иерихоне позаботились. У правительства – федерального, правительства штата или любого другого – нет причин вмешиваться. – Он подал руку. – До вечера, мистер Саймз.