Шагнул с шоссе назад на пустырь и сразу как бы перестал существовать для иакатов. Удивительно было. Видели меня на дороге и на пашне, но тотчас теряли из виду на пустыре.

- Он исчез, - сказал молодой мужчина.

- Да, - согласился второй. - Но, может быть, появится.

А я стоял тут же рядом и слушал.

Женщина огляделась.

- Вон там работает Рхр. Давайте позовем его.

Трое посмотрели через пустырь на другое поле. Именно _через_ пустырь, поскольку они ясно видели то, что делалось _за_, но не замечали происходящего на нем самом.

Женщина пошла налево, обходя острый угол целины, и прямо пашней направилась к маленькой фигурке земледельца неподалеку.

Пожилой вздохнул.

- Он съел твой хлеб.

- Да, - согласился молодой иакат, но тут же обеспокоенно посмотрел на собеседника. - А может быть...

- Нет-нет, - тот, что был старше, покачал головой. - Это был твой, который он схватил. Я так сразу и подумал... И он взял твою тяпку.

- Да, где же она?

Тяпка лежала у кочки метрах в пятнадцати от них, и какое-то табу не позволяло иакатам ее увидеть.

Женщина вернулась: вместе с крепким суховатым стариком. Судя по уважительным, даже подобострастным улыбкам, которые сразу появились на физиономиях двух первых мужчин, Рхр был здесь каким-то маленьким местным руководителем, может быть, старостой. Широкие покатые плечи, руки почти до колен говорили о недюжинной силе. Он держался с нарочитой, знающей себе цену униженностью.

Выслушав краткий отчет о случившемся, сказал:

- Если я еще не совсем потерял память от старости, на этом месте Кмн бросил палку двадцать лет назад. И та палка исчезла.

Пожилой иакат подтвердил:

- Да-да, на этом месте.

И молодой поспешил вставить:

- Так было. Так рассказывают.