В районе, где я жил – это Траутенауштрассе, что в Вильмерсдорфе, – обитали в основном люди скромного достатка, но по сравнению с Веддингом, районом бедняков, где я вырос, это был просто рай. Улица, на которой стоял мой дом, начиналась от Гюнцелштрассе и пересекала Никольсбургерплац, в центре которой располагался живописный фонтан, напоминавший театральную декорацию. Я занимал там уютную квартиру недалеко от Прагерплац.

До дома я добрался довольно поздно, во втором часу ночи, и долго сидел в машине, размышляя, прежде чем подняться наверх. Я испытывал неловкость за то, что подначивал Беркеля в присутствии Дагмар, и за те вольности, которые позволил себе с Каролой в Тиргартене, на берегу пруда с золотыми рыбками. Мне пришлось признаться самому себе, что замужество Дагмар расстроило меня гораздо сильнее, чем я ожидал, однако терзаться по поводу случившегося было совершенно бесполезно. Я понимал, что не смогу забыть ее, и самое лучшее, что можно придумать в такой ситуации, это попытаться отвлечься мыслями от Дагмар и переключиться на что-нибудь другое.

Наконец я вышел из машины и только тогда заметил в двадцати метрах от себя синий «мерседес» с опускающимся верхом и двоих мужчин, которые, прислонившись к автомобилю, несомненно, кого-то поджидали. Хмель мигом вылетел у меня из головы, когда я увидел, что один из них выплюнул свою сигарету и направился ко мне. Он приблизился, и я отметил про себя, что для гестаповца он выглядит слишком холеным.

На другом, похожем на циркового атлета, была форма шофера, хотя, на мой взгляд, куда больше ему подошла бы шкура леопарда. Было совершенно очевидно, что его присутствие придавало уверенности его элегантно одетому молодому партнеру.

– Господин Гюнтер? Вы господин Гюнтер?

Он остановился прямо передо мной, и я взглянул на него с такой свирепостью, которая испугала бы и медведя: терпеть не могу, когда глубокой ночью кто-то пристает ко мне на пороге моего дома.