Но они не погибли. Вместе с бывшими мятежниками исчезли восемь Грузоподъемных и Ремонтных Универсальных Модулей. Время и коррозийная среда, должно быть, разрушили ГРУМы, но по крайней мере один все еще действовал. Кто-то пользовался им не более шести лет назад. И вот — опять!

— тот огонек, который он искал. На какую-то секунду Кенди ясно различил его: частота горящего в кислороде водорода.

Шарлз воспользовался мазером на ультракороткой волне с частыми модулированными колебаниями:

— Кенди, именем Государства. Кенди, именем Государства. Кенди, именем Государства.

Ответ пришел четыре секунды спустя: медлительный, слабый и нечеткий. Кенди засек его и сфокусировал телескопы, посылая следующий запрос:

— Статус. Повторите три раза.

Затем он просеял полученный ответ при помощи программы, устраняющей помехи. ГРУМ работал на ручном управлении, используя лишь маневренные двигатели, работал исключительно в безопасных для него пределах. Когда-то корабль имел личность — упрощенную копию личности самого Кенди. Теперь программа вырождалась, становясь глуповатой и неустойчивой.

— Запись курса за последний час.

Данные поступили. Еще сорок минут назад ГРУМ находился в невесомости при низкой относительной скорости. Затем, при маневрах с низким ускорением, запись его курса стала похожей на опрокинутую тарелку спагетти — безумное разбазаривание накопленного горючего. Неисправность? Или… возможно, произошло что-то вроде воздушного боя. Война?

— Переключить управление на меня.

Четыре секунды, затем последовал сигнал, подобный воплю агонии.

Общие неисправности.

Должно быть, экипаж отсоединил систему автопилотов всех ГРУМов полтысячи лет назад. Но попытаться наладить связь все же стоило, как и повторить последнюю команду.

— Предоставь мне видеосвязь с экипажем.

— Отказ.

Ого! Значит, видеосвязь не была отсоединена! Должно быть, там стояла блокировка, установленная мятежниками пятьсот лет назад. Разумеется, их потомки не смогли бы этого сделать.