— Все знают, почему ты тут, ты и твои женщины.

— О, может, и так, — согласился Клэйв. — Но если думаешь, что тебе придется по душе жить с Мэйрин, можешь попытаться, когда вернемся. Я не смог. Ей это не понравилось, и ее отцу тоже не понравилось. Но, знаешь, она была хорошо сложена, чтобы рожать младенцев, и я как раз достаточно вырос тогда, чтобы заметить это.

Альфин фыркнул.

— Я говорю то, что думаю, — сказал ему Клэйв. — Если осталось хоть что-то, что может спасти племя, это должно быть где-то над нашими головами. И если мы разыщем это, то я, думаю, и сам смог бы стать Председателем. Как ты считаешь?

Пораженный, Альфин уставился на Клэйва:

— Может быть. Жаждешь власти, а?

— Я еще не решил окончательно. Давай скажем, что я просто достаточно безумен, чтобы идти на Голд. Вся эта сумасшедшая… Положим, Джайан и Джинни могут о себе позаботиться, а если нет, то могу я. Но я вынужден был взять Меррил, поскольку за это Председатель дал мне реактивные стручки, а потом, в последнюю минуту, он навязал мне Гэввинга, и это был последний удар.

— Гэввинг ничуть не хуже остальных детишек, которых я тренировал. Постоянно задавал вопросы, так что я даже не знаю, у кого любопытства больше, чем у этого мальчика…

— Не в этом дело. У него лишь начала пробиваться борода. Он никогда не делал ничего плохого, разве что присутствовал, когда проглотили этого чертова дурня Лэйтона… Оставим это. Альфин, кое-кто из нашей группы представляет для остальных опасность.

— Ты знаешь об этом.

— Как бы ты с этим справился?

Улыбающийся Альфин — явление достаточно редкое. Он подумал, потом ответил:

— Меррил рано или поздно убьет себя. Но Глория убьет кого-нибудь другого: соскользнет в неудачное время. И здесь легко помочь делу: дождись, пока мы не заберемся выше, где прилив будет слабее, и толкни ее, когда она начнет терять равновесие. Пошли ее домой кратчайшим путем.