— Обед!

Что-то черное мелькнуло слева от ветрового потока.

— Не могу понять, что это, — удивился Лэйтон.

Харп сказал:

— Пытается уйти. Похоже, большое.

— Оно заходит с другой стороны. Пошли!

Они быстро карабкались. Дрожащее пятнышко приблизилось. Оно было длинным и узким и шевелило чем-то, что казалось хвостом. Огромный плавник превратился в расплывчатое пятно — существо старалось как можно быстрее убраться от ствола подальше. Тонкое туловище медленно поворачивалось.

Наконец они увидели голову. Позади клюва, широко расставленные, мерцали глаза.

— Меч-птица, — решил Харп. Он остановился.

Лэйтон позвал:

— Харп, что ты там делаешь?

— Никто в здравом уме не будет охотиться на меч-птицу.

— И все же это мясо. Хотя, может, она тоже истощена, забравшись так далеко внутрь.

Харп фыркнул:

— Кто так говорит? Град? У Града полно всяких теорий, но сам он никогда не охотился.

Медленное вращение меч-птицы позволило увидеть то, что, вероятно, было раньше третьим глазом. Теперь же на его месте расплывалось зеленое пятно неправильной формы. Лэйтон заорал:

— Пух! У нее рана на голове, зараженная пухом. Эта тварь ранена, Харп!

— Это тебе не раненая индейка, парень! Это раненая меч-птица!

Лэйтон в два раза превышал ростом Харпа и, кроме того, был сыном Председателя, отданным на обучение. С ним не так-то легко было справиться. Он обвил длинными сильными пальцами плечо Харпа и сказал:

— Мы упустим ее, если будем стоять тут и препираться. Говорю тебе, идем на Голд! — И он остановился.

Ветер ударил в грудь Лэйтона. Он вцепился пальцами ног и одной рукой в ветки, обрел равновесие и замахал свободной рукой:

— Эй! Мясо! Мясо, размер, мясо!