- Любая операция, самая сложная, - полдела, - сказал Федор, размешивая сахар ложечкой. - Видел, в каком состоянии люди? Их следует выходить, иначе труд хирургов насмарку.

- Настя - сиделка, а не медсестра! - напомнил Крайнев.

- С тех пор, как она работает в центре, у нас нулевая летальность. Ясно! - Федор швырнул ложечку на стол. - Даже в самых лучших кардиоцентрах имеются летальные случаи. Специфика. У кого меньше, у кого больше, но есть везде. У меня нет. Это противоречит медицинской практике, но факт. Ничего особенного Настя не делает. Сидит возле больных, разговаривает, гладит по лбу, и они поправляются. Быстро! Причем, все больные чувствуют причину. Стоит Настю заменить - скандал! Это дар, у нас прабабушка так умела.

- Ты уработаешь ее до смерти!

- О чем ты! - обиделся Федор. - Гоню домой, не идет. Говорит: "Больные просят!"

- Она возле меня так сидела, - сказал Крайнев. - В январе сорок второго. Тоже гнал. Носом клевала, но не шла. На руках в постель относил.

- Чем болел? - заинтересовался Федор.

- Банальное воспаление легких. Зачем сиделка, когда есть антибиотик? Новейший, сильный.

- Что мне нравится в современных людях, - сказал Федор, - так это поголовная медицинская грамотность. Сами себе ставим диагноз, сами лечимся... Потом не знаем, как спасать. Новейший антибиотик рассчитан на подавление новейших возбудителей болезни. В сороковые годы их просто не существовало.

- В общем-то не помог, - согласился Крайнев.

- У тебя была ретро-инфекция, смертельная на современника. Людей сегодня убивает простой дифтерит, а тут крупозное воспаление легких...