Равно как и сотрудники многочисленных западных фондов и активисты демократических организаций, в которые было всажено множество денег. Расползлись по белу свету и все крупные чиновники — у каждого оказался счет в швейцарском банке и домик где-нибудь на испанском побережье. Даже те самые парни, отсидевшиеся в Смольном, не рвались на командные высоты. Мялись как девочки, которых первый раз склоняют к интимной близости и бормотали что-то: мы где-нибудь в уголке, на рядовой работе, а командовать мы не готовы…

Можно конечно, было бы выписать кого-нибудь из русских, сидевших в Америке. Но те тоже не особенно рвались на историческую родину. А если точнее — отмахивались обеими руками от подобных предложений, да так, что ветер поднимался. К тому же, горький опыт среднеазиатских стран показал: продвижение «людей из обоза» чревато многочисленными неприятностями в дальнейшем. Потому-то, как было известно Джекобу, генерал Адамс получил в верхах строжайшее указание — опираться на местные силы.

Нельзя, впрочем, сказать, что не имелось никого, кто хотел бы принять участие в деятельности новой администрации. Люди, желающие сотрудничать, пошли чуть ли не с первых часов появления в городе ограниченного контингента. Только вот трудно было разобраться — кто кого представляет, и кто на что способен. Потому что многие из них смотрелись как обыкновенные жулики, другие — как сумасшедшие. В общем, всех записывали и приглашали на встречу, которая как и должна была сейчас начаться.

…Из дождливой хмари к Смольному тянулись люди — по одиночке и небольшими группами. Кое-кто прибывал на велосипедах — на обычных, и на странных конструкциях на трех и даже на четырех колесах; порой — снабженных кузовами и даже чем-то напоминающим фургоны. Такие Джекоб уже видел в городе, успев поразиться технической сообразительности жителей, способных, кажется, собрать механизм из чего угодно. Но большинство все-таки двигало на своих двоих.

Публика производила странное впечатление.