Много веков длилось противостояние азиатской варварской России, и цивилизованного западного мира. И вот теперь Россия, величайшая ошибка истории, прекратила свое существование, ее неискоренимые имперские амбиции больше не угрожают свободному миру. Но наш город никогда не считал себя Россией. Мы всегда были уверены, что являемся частью Европы. И вот, наконец, точка поставлена! Мы решительно отворачиваемся от этой азиатской страны и поворачиваемся лицом к западной цивилизации. Под защитой дружественных войск НАТО мы приложим все усилия, чтобы оправдать возложенную на нас задачу…

Говорил этот тип довольно долго. Джекоб довольно скоро потерял нить. Было в словах оратора что-то «об успешном преодолении великорусского шовинизма», об «общечеловеческих ценностях», что-то там про Сталина. Но главное, на что постоянно упирал говорящий это на «необходимость создания условий для работы питерской творческой интеллигенции». Вокруг этих самых условий, он кружил, как кот вокруг сметаны.

Джекоб пробрался в угол зала, где скучала одна из специалисток отдела пропаганды, изучавшая в свое время славистику.

— Анни, а что такое «творческая интеллигенция»?

— Ой, Джекоб, я не знаю. Мне кажется, это какое-то сексуальное меньшинство.

…К микрофону рвались еще какие-то ораторы, но генералу, видимо, уже хватило. Он поспешил объявить обеденный перерыв.

Тут снова пришлось прибегать к помощи морпехов. Еды для гостей было заготовлено много. Всем бы хватило и еще осталось. Однако высокое собрание ринулось на пищу как стадо павианов, толкая и распихивая друг друга. Джекоб бывал с миссиями гуманитарной помощи в глухих закоулках Африки. Там, где люди по-настоящему голодали. Так вот, тамошние ребята вели себя куда приличнее. Хотя местные граждане все же, судя по их виду, все-таки не умирали от недоедания.