А потому Джекоб охотно уступил бы честь первым вступить в город кому-нибудь другому работнику прессы. Но только вот, как выяснилось, из всех акул пера и телекамеры он был единственным, кто имел опыт прыжков с парашютом. Да и вообще. Коллег, военных корреспондентов, при пресс-службе корпуса вообще не нашлось. Все-какая-то шелупонь, чуть ли не из светской хроники. Оно и понятно — это не «горячая точка», сюда послали кого попроще.

— Сэр газетчик, как, все тихо? — Раздался голос Риккардо. Это был молодой солдат, приданный Джекобу в качестве то ли ординарца, то ли охранника. Риккардо являлся веселым парнем, большим любителем поболтать и побегать за девицами. Газет он не читал из принципа, будучи твердо уверен, что «там одно вранье», по телевизору смотрел лишь спорт и МTV. Но, тем не менее, журналистов парень сильно уважал — как любой средний латинос уважает удачливых проходимцев, устроившихся так, чтобы не работать и деньги получать. А именно так он и расценивал работников прессы.

— А что может быть тут громкого? — Лениво бросил Джекоб, прикуривая сигарету.

— Это верно. Слышь, газетчик, правда, ребята говорили, что этот город еще ни разу не был взят врагом?

— Риккардо, попридержи язык, если не хочешь иметь лишней головной боли и слушать поучения военного психолога. Вбей башку раз и навсегда: мы пришли сюда не как враги, а как друзья. Наша задача — навести порядок и помочь русским создать нормальное демократическое общество.

Эту тираду Дежкоб произнес скучным казенным тоном — так же, как ее вдалбливали солдатам. Надо сказать, что во время подготовки операции пропагандисты не жалели времени и сил. О мирном характере предстоящей миссии не талдычили, разве что, кофеварки.