И где взять других? Несмотря на очередное повышение платы и на вновь увеличенные льготы отслужившим солдатам, на чудовищные деньги, отданные правительством Голливуду для выпечки фильмов про армию, законопослушные американцы служить упорно не желали. Никто не хотел втягиваться в армейскую муштру. К тому же, молодые ребята, даже из десять раз отфильтрованных и загримированных, как топ-модель, телевизионных сообщений из горячих точек, сообразили — в армии иногда убивают. Уговоры пропагандистов, доказывающих, что в большом городе вероятность погибнуть под машиной или от пули обдолбанного героином психа куда больше, нежели сложить кости в армии, как-то не слишком действовали.

Вот и приходилось набирать черт-те кого. Впрочем, латинос-то был нормальным парнем, без всяких уголовных примочек. Ему, можно сказать повезло, парень попался достаточно быстро, и не превратился в законченного бандита. Так, глядишь, отслужит — и займется чем-нибудь более общественно полезным, нежели торговля травкой.

Риккардо снова подал голос:

— Сэр газетчик, я еще ребята говорят, что вы сами русский…

Джекоб усмехнулся. Вот она армия — все-то про тебя знают. А ведь у гражданских и мысли такой не возникало. Удивлялись другому — с чего бы это добропорядочный бостонский еврей, окончивший Гарвард, все мотается по «горячим точкам»? Нет, Джекоб не скрывал своего происхождения. Просто не любил о нем упоминать. Он полагал — раз ты живешь в Америке, то надо быть американцем…

— Да, как тебе сказать, Риккардо? — Ответил он. — Можно сказать, что русский. И даже родился в этом городе. Но только меня увезли отсюда в США в возрасте пяти лет.

— Но русский-то вы хотя бы знаете?

— Да уж знаю…

А как же было ему не знать этот язык? За океан мама его вывезла в девяносто восьмом году, когда в России произошел какой-то очередной финансовый катаклизм, окончательно похоронивший надежды, что в этой стране можно наладить нормальную жизнь.