Ну а третий бывший (и пока что последний) подарил навороченный сотовый телефон, поставив в нем марш Мендельсона в качестве звонка. Третий вообще любит поприкалываться, а после того, как я ему перед расставанием заявила, что больше никогда ни за кого замуж не пойду, он предложил поспорить: прозвучит или не прозвучит в моей жизни упомянутый марш до конца текущего года, именно таким образом сформулировав условия пари. Тогда до конца года оставалось не больше трех месяцев, и я была готова поспорить на что угодно, Леонид же хотел, чтобы я, в случае проигрыша, в чем мать родила обошла вокруг нашего длинного дома. Мы пожали друг другу руки. А потом он подарил мне телефон. Ну и тут же позвонил, конечно. Меня чуть кондрашка не хватил, когда я услышала этот звонок. Потом привыкла. Третий бывший смилостивился и разрешил прогуляться вокруг дома в ночное время. Ну что ж. Прогулялась. В сопровождении третьего (он был одет в строгий костюм). Вроде бы никто не видел. С последним мужем мы остаемся в прекрасных отношениях, со вторым – в приемлемых, иногда общаясь в основном по делу, с первым не поддерживаем никаких: я ведь его после того, как получила фамильный кинжал в бок, отправила в места не столь отдаленные. Отправляла, конечно, не я сама, а соответствующие органы, но я приложила к этому руку, несмотря на угрозы, увещевания и попытки подкупа со стороны его многочисленной родни.

Услышав мелодию, таксист удивленно взглянул на меня, я улыбнулась, уже привыкшая к подобной реакции граждан, незнакомых со мной близко, и нажала на нужную клавишу.

– Катька! Катька! – завопила в трубку моя лучшая подруга Тамара.

– Что-то с Тимкой? – тут же всполошилась я. Что она могла сделать с моим зверем?

– Нет. Тут…

В это мгновение я услышала радостный лай пса: он всегда чувствует, когда Тамарка звонит мне или я звоню домой.