«Случилось что-то из ряда вон выходящее», – подумала я.

– Прошу прощения, мадам Кудрявцева, – обратился ко мне господин Тум. – Мы всегда рады видеть вас в нашем банке. Наш банк всегда к вашим услугам. – Он слегка склонил седую голову и пожал протянутую мной руку своей холодной ладонью.

Я вежливо попрощалась, довольная результатами визита, и направилась к выходу, господин Тум с клерком сделали несколько шагов в сторону лифта, ведущего в депозитарий.

И тут произошло невероятное.

В операционный зал с улицы ворвалось четверо людей в масках.

– Всем оставаться на своих местах! – прозвучал окрик на французском, который тут же повторили на английском. – Это ограбление!

За словами последовали четыре метких выстрела, разбившие все телекамеры, установленные в операционном зале.

«Что за странный акцент?» – подумала я. И зачем повторять приказ на английском? Здесь же все говорят на французском – одном из государственных языков Швейцарии. Но вообще-то в Цюрихе более распространен немецкий. Да и если верить статистике, семьдесят четыре процента швейцарцев считают немецкий своим родным языком. Возможно, это было сказано специально для иностранцев, которые могут оказаться в банке? Или грабители – иностранцы, не очень хорошо знакомые с языковой ситуацией в Швейцарии?

«Что за идиотские мысли?» – тут же одернула я себя. Меня сейчас могут прикончить, а в голову лезет всякая чушь. Главное, что грабителей прекрасно поняли все, оказавшиеся в этот момент в операционном зале. Да и выстрелы в разлетевшиеся вдребезги телекамеры послужили весьма убедительным аргументом.

Вместе с другими находившимися в зале людьми я по приказу налетчиков приняла лежачее положение, предварительно переместившись за одну из колонн, до которой было буквально два шага. Оставаться посередине желания не было, как, впрочем, и вообще находиться в этом месте в этот час.