Бел Иблис досчитал до пятидесяти и проследовал в том же направлении. Северо-восточный выход из Трейтаммы находился по ту сторону от группы кулуарных комнат слева от главной сцены, на максимальном расстоянии от шумного главного входа. Бел Иблис тихонько прошмыгнул к лестнице, опасливо поглядывая на служащих, суетившихся над последними приготовлениями к вечерней серии выступлений, и выскользнул наружу.

В служебном проулке позади Трейтаммы был припаркован серый лэндспидер, еле заметный в тусклом свете фонарей. С другой стороны от транспорта, скрываясь в тени и стараясь охватить взором всё окружающее пространство разом, стоял Ааш.

Бел Иблис пересёк проулок, постаравшись подавить гримасу – и не слишком в этом преуспев. Атрибуты плаща и кинжала пока ещё никак не могли стать для него обыденными.

– Не самая тайная встреча, – едко проронил он, обогнув лэндспидер и вглядываясь в лицо собеседника.

– Для подобных бесед в вашей гримёрке слишком людно, – недрогнувшим голосом возразил Ааш. – Или вы предпочли бы, чтобы я заявился к вам в гостиницу после выступления? Представляете, какая могла случиться неловкость?

Бел Иблис прикусил губу. К несчастью, слово "неловкость" не совсем подходило к сложившейся ситуации. Его жена Арриания, наследница древнего рода из Центральных миров, стойко и нерушимо верила в Палпатина и его Империю. Эта вера его изумляла, озадачивала и, в конечном счёте, расстраивала. Последние несколько месяцев их брак протекал в непрерывных политических спорах, а их двое детей нередко оказывались непосредственно в эпицентре словесных баталий.

Речь, которую он планировал произнести здесь, на сцене Трейтаммы, и так несомненно расстроит Аррианию. По сути, последнее, что ему сейчас было нужно, – это появление таинственного связника от Бейла Органы прямо посреди грядущего диспута.

– Что за послание? – проворчал Бел Иблис.

В тусклом уличном свете он заметил скривившиеся губы Ааша.