– Ладно, если дойдет до этого, я уж позабочусь, чтобы в очереди ты был первым, – сухо пообещал Джон-Том.

– В таком случае, господин Меривезер, дозволь пожелать тебе всего наилучшего.

И с этими словами нечисть превратилась в синий парок.

– До свидания, Фугвиц. И… спасибо.

– Не за что, – ответил пар. – Психотерапия – мое хобби. Знал бы ты, сколько демонов и чертей страдают глубокими неврозами!

Парок свернулся в спираль и просочился в ближайший рожок люстры. На мгновение свет в кухне приобрел светло-голубой оттенок – это демон испытывал на прочность чары Джон-Тома. Слегка разочарованно прозвучало: «А, черт!» – и вновь люстра засияла чистым белым светом.

Фугвиц ушел.

Ушел и Джон-Том – за дверь, по коридору, к выходу. По спине легонько постукивала дуара, ноги решительно несли его прочь от дома, к берегу реки. На радужном плаще искрилось солнце. Поступь была легка и упруга, как в юные годы, – и не только благодаря присутствию в башмаках стальных пружин, усиленных таинственными металлургическими заклинаниями.

– Мадж! Мадж, вставай!

Он заколотил в дверь, выходящую прямо на берег.

Не дождавшись отклика, отступил и запел. Через несколько секунд раздался скрежет засова.

Дверь распахнулась, и Джон-Том шагнул через порог – пришлось согнуться в три погибели, чтобы не треснуться о притолоку. Дверь была рассчитана на взрослых выдр, ей бы еще фута два высоты, тогда и люди не были бы в претензии.

Потолки были повыше, но все-таки пришлось двигаться согнувшись и старательно избегать подвешенных к сводам деталям интерьера. Лампы светили еле-еле; чаропевец сильно щурился.

– Мадж! Мадж!

Выдра не оказалось в кухне с круглыми оконцами на реку и грубой приземистой мебелью. Не нашел его Джон-Том и в гостиной.

Мадж находился в спальне – лежал буквой S на бесформенной груде постельного белья. Комната хранила отметины и Виджиного стремления к чистоте и порядку, и анархических вкусов ее благоверного.