— Может, подойдет «Б-секции», — сказал я, — Это было бы фотлично.
Перл недоверчиво посмотрела на меня.
— Фотлично? Ты всегда так говоришь — фотлично?
— Ага.
Я с усмешкой посмотрел на Моса. Он закатил глаза.
Она ненадолго задумалась, а потом улыбнулась.
— Фотменно.
Я расхохотался. Эта цыпочка, безусловно, глупая.
5
«Garbage»
ПЕРЛ— Один из этих мальчиков довольно мил.
— Да, я заметила, мама. Спасибо, что обратила мое внимание, на случай если бы я упустила это из вида.
— Правда, немного неряшлив. И погребальная песнь, которую вы играли, заставила фарфор весь день громыхать.
— И вовсе не весь день, — Я вздохнула, глядя в окно лимузина. — Может, часа два.
Ехать куда-то с мамой раздражает до жути. Но добираться сейчас в глубину Бруклина подземкой просто немыслимо тяжко, а я должна была увидеться с Минервой немедленно. Ее эзотерическая целительница утверждает, что хорошие новости способствуют выздоровлению. А мои новости были больше чем хорошие.
— Кроме того, мама, эта «погребальная песнь» поистине фотличная.
— Как, как? Неужели ты сказала «грязная»?
Я захихикала, сделав в уме пометку рассказать об этом Захлеру. Может, нам стоит назвать себя «Грязнули»? Но это как-то по-английски, а мы так не звучим. А как? Мы звучим как, типа, группа, от которой громыхает фарфор. «Громыхалы»? «Трещотки»? Слишком отдает деревней и Западом. «Фарфоровые громыхалы»? Слишком сложно, даже для меня. Тогда уж нужно говорить «Те, кто громыхает фарфором». Ничего себе названьице! Не-а. Не годится.
— Они будут и дальше приходить? — слабым голосом спросила мама.