Улица выглядела по-другому, как будто два месяца истощили ее. Здесь, в Бруклине, груды мусора были выше, и вообще кризис санитарии больше бросался в глаза, но никаких крыс я не видела. Зато тут, похоже, во множестве объявились бездомные коты.

— Раньше это было такое милое местечко, — сказала мама. — Хочешь, чтобы Элвис подобрал тебя?

— Нет.

— Ну, позвони ему, если передумаешь, — сказала мама, когда я распахнула дверцу машины. — И не возвращайся в метро слишком поздно.

Я вылезла наружу, снова испытывая раздражение. Мама знала, что я терпеть не могу ездить в метро поздно, и что компания Минервы не располагает к тому, чтобы задерживаться.

Мы с Элвисом шутливо отсалютовали друг другу — это происходило с тех пор, как мне исполнилось десять, — и улыбнулись друг другу. Но когда он поднял взгляд на дом, морщины на его лбу обозначились глубже. Кто-то возился в мусорных мешках у наших ног — коты там или нет, крысы были тут как тут.

— Ты точно не хочешь, чтобы я подвез тебя домой, Перл? — негромко пророкотал он.

— Да. Но все равно спасибо.

Мама обожает вмешиваться во все разговоры, поэтому тут же подвинулась поближе.

— Кстати, когда ты вернулась домой вчера?

— Сразу после одиннадцати.

Она лишь чуть-чуть поджала губы, показывая, что знает: я лгу; я лишь чуть-чуть закатила глаза, показывая, что мне на это плевать.

— Ну, в таком случае увидимся в одиннадцать.

Я фыркнула — главным образом в расчете на Элвиса. Мама лишь в том случае появится домой раньше полуночи, если в музее кончится шампанское или оттуда сбегут мумии.

Я представила себе мумий из старых фильмов, всех таких в клочьях своих повязок. Симпатично и нестрашно.

Потом голос мамы смягчился.

— Передай мои наилучшие пожелания Минерве.