— Снаружи уже не жарко.

— Сейчас лето?

— Да, середина августа.

Я закрыла глаза, вспоминая апрель, май… все вплоть до окончания школы. Перл завидовала, потому что ей предстояло еще год учиться в Джульярде, когда все остальные были в «Нервной».

Эта штука внутри меня вздрогнула.

Зомби издал раздраженный звук и перекатился ко мне на живот. Его большие зеленые глаза медленно открылись, обозревая Перл.

— У меня хорошие новости, — негромко сказала она.

Когда я только заболела, то ненавидела звук ее голоса, но теперь нет. Мне стало лучше — больше я не ненавижу Перл или кого-то другого из людей. Сейчас я ненавижу лишь Мерзкую Вещь, которую она всегда приносит с собой, приходя ко мне. Она свешивалась с ее рук, один глаз болтался на ниточках, злобно глядя на меня.

Я попыталась улыбнуться, но линзы очков Перл, отразившие свет свечи, были яркими, как вспышка камеры, и пришлось отвернуться.

— С тобой все в порядке? — чуть громче спросила она.

— Конечно. Просто свеча сегодня немного яркая.

Иногда я задуваю свечу, но это заставляет Лус креститься. Она говорит, я должна привыкнуть к ней, если хочу когда-нибудь снова покинуть эту комнату.

Но моя комната такая приятная. Пахнет Зомби, и мной, и этой штукой внутри нас.

— Ну, я встретилась с этими парнями, — быстрым шепотом заговорила Перл. — Они уже какое-то время играют вместе. Они… свежие, не такие, как «Нервная».

Видимо, я снова вздрогнула, потому что Перл замолчала. Зомби мяукнул, тяжело шлепнулся на пол и двинулся в ее сторону, обходя мои старые игрушки, одежду и ноты — все лежащие на полу предметы, каждую ночь подкрадывающиеся ближе, пока я сплю.

— Мы были не так уж плохи, — сумела выговорить я.

— Да, но эти парни фудивительные. — Она помолчала, улыбаясь самой себе. Перл всегда нравились глупые придуманные слова. — Они, типа, новый звук, вроде «Армии Морганы», но свежее. Типа, какими были мы, когда начинали, до того, как сама-знаешь-кто заморочил тебе голову. Но без шести композиторов, пытающихся написать одну песню. Эти два парня гораздо более…