— Простите.

Выглядел он как ломовая лошадь, которой сказали «тпру!» за шаг до дверей амбара. Но все же иорич сумел справиться с собой.

— Да?

— Не перескажете ли, что это эдикт девяносто один… в смысле, какова суть обвинений? В переводе на обычный язык?

— А. Использование древнего волшебства.

— Барлановы шуточки, — пробормотал я. — Великолепно, Алиера.

— Простите, сударь?

— Не суть важно. Это я так. Кто обвинитель?

— Ее величество.

— Ха. А как ее величеству стало известно о преступлении?

— Не имею права ответить, господин.

— Ладно. Продолжайте, пожалуйста.

Он так и сделал, но более ничего не сообщил, лишь то, что, разумеется, Алиера за свое преступление подлежит правосудию. За преступление, караемое смертной казнью, ага.

— Адвокат у нее есть?

— Она отказалась от адвоката.

— Само собой, — кивнул я. — Кто-либо из друзей обвиняемой уже объявился?

— Не имею права ответить, господин.

Я вздохнул.

— Тогда можете добавить меня. Сурке. Граф.

— Дом?

— Имперский. — Я откопал в кармане перстень и показал ему, произведя на юношу явное впечатление.

Он сделал какие-то пометки и оттиснул на документе пару печатей, затем сообщил:

— Готово, сударь. Желаете нанести визит заключенной?

— Да.

— Если она согласится, где вас можно найти?

— В Черном замке. — Я надеялся, этого будет достаточно.

И оказался прав; он сделал еще пару пометок.

— У нее до сегодняшнего дня были посетители?

— Не имею права… — Он пожал плечами, сверился с другим документом и ответил: — Нет.