С собой у него был только плоский чемоданчик, но так как он был на лошади, а седельные сумки были чем-то наполнены, решили, что это достойное подтверждение его платежеспособности. В гостинице сдавались только шесть комнат: все на верхнем этаже двухэтажного здания. Две уже были заняты. В 2:10 человек по имени Дангларс снял их для себя и для миссис Жизель де Виль. Бурк, — продолжал святой отец, — пришел в пять пятнадцать. Больше никто не регистрировался в тот вечер. И никто не видел молодого человека, одетого в вечернее платье. — Он сделал паузу и улыбнулся. — Од-на-ко...

— А-а, я знал, что я могу на вас положиться. Так что такое?

Все еще улыбаясь, святой отец поднял палец и сказал:

— Дело о плаще церковного сторожа.

— Объясните!

— У моего сторожа, — сказал отец Арт, — был плащ. На самом деле он был сшит из двух старых попон для лошадей. Конечно, он выглядел не очень красиво, зато был теплый. Сторож работал в нем зимой на улице. Летом он вешал его в конюшне за церковью. Утром шестого июня один из людей, работающих в гостинице, принес его в церковь, спросить, не его ли это — оказался его. Сделайте самое нелепое предположение о том, где его нашли? — спросил отец Арт.

— Окна комнаты, которую занимал Бурк, выходят на улицу или во двор?

— Во двор.

— Тогда его нашли на булыжниках у задней стороны дома.

Улыбка расплылась еще больше. Отец Арт слегка хлопнул в ладоши:

— Совершенно верно, милорд.

Лорд Дарси улыбнулся в ответ.

— Итак, Бурк вошел в комнату до пяти тридцати. Правильно?

— Правильно. Горничная проводила его, открыла комнату и дала ему ключ.

— Его видели после этого?

— Только один раз. Он заказал легкий ужин, и ужин принесли ему около шести. Это был последний раз, когда его видели.

— Кто-нибудь из постояльцев был в гостинице в это время?

— Нет. Дангларс ушел около четырех сорока и не возвращался. Никто не видел, как уходила миссис Жизель, но когда горничная пришла застелить постели в шесть часов, обе комнаты были пусты.