Староверы. Или свидетели чего-то там, Арсений в этих делах совсем не разбирался, но точно помнил всякие жуткие статейки, мелькавшие иногда в популярных газетках.

Про украденных и задуренных детей, про оргии и наоборот, строгие запреты на все связанное с сексом, вплоть до … ох, ты ж, ёлки!

Тут Арсений перепугался по-настоящему, вспомнив боль от кинжала, схватился за руку, еще помнившую пронзивший ее раскаленный огонь и обмер. Руку обхватывала мягкая повязка и от прикосновения боль стала сильнее.

Вот же гады! А что ещё они с ним сделали? Совершенно бессознательно рука метнулась вниз, проверить… не додумались ли сектанты покуситься на самое дорогое?

Уф, вздох облегчения самопроизвольно вырвался из груди, всё в порядке. Значит нужно первым делом добыть штаны, а вторым — придумать план побега.

Арсений оглянулся, нет, ни шкафа с одеждой, ни хотя бы простой вешалки в комнате не было. Странная низкая ниша, в которой устроена постель — с одной стороны, и точно такая же — с другой. А посредине грубый стол и светильник на нем.

Скудное жилье. Только сектанты и могут жить в таком аскетизме, теперь он точно уверен.

Бежать и немедленно.

Вот черт, а штаны?

Арсений задумчиво окинул взглядом гренадершу с независимым видом стоявшую за серой чертой и хитро заухмылялся. А чем эти штаны ему не хороши? Да и рубашечка более подходящая, чем напяленная на него хламида.

— Иди сюда, — сказал пленник ласково и уверенно, грош ему цена, как мужику, если не сумеет задурить мозги этой деревенской кариатиде.

— ……? — Не поняла она, но шажок к границе сделала, и снова важно показала на нарисованные знаки.

Верит, дуреха, что он не станет нарушать нарисованную ею границу.

— Сюда иди, курочка моя бройлерная, — ласково позвал Арсений, — дело есть на пять миллионов.

Она нерешительно оглянулась на дверь, видимо, было у нее какое-то указание на этот счет, и это сыграло роковую роль. Арсений мгновенно прыгнул к хозяйке и подтолкнул женщину в сторону ее постели.