Рычанье, крики, звон мечей о кованые шипастые ошейники вмиг прервали мирную тишину волшебной ночи, и подручницы Аркстрид, не дожидаясь, пока захватчицы перебьют их собак, ринулись из храма. Урса на ходу выхватила дротики, Бин держала в руках заранее снятое со спины верное копьецо.

Аркстрид большими прыжками поспешила за ними, наполнившая ее сила сделала тело легким, а ноги странно сильными и упругими. Мелькнула на краю сознанья мысль, что за эту, мимолетную легкость придется после несколько дней рассчитываться жестокой болью, и пропала, в такую минуту не до мыслей о будущем.

Схватка, кипевшая на маленькой площадке, которой заканчивалась дорожка, была в самом разгаре, и Аркстрид с первого взгляда стало ясно, что они безнадежно проигрывают. Пока трое из прибывших отбивались от собак, четвертая успела выпрячь собственных животных и теперь три огромных, рычащих клубка катались посредине, разметав в стороны легкие сани. А противницы, разделившись поровну, схватились с её подручницами, и хотя те даже не думали сдаваться, победа в неравном бою им не светила. Если даже им повезет остаться в живых, Кинтамид заберет воинов в свой дом, как заслуженную награду. Впрочем, сани и собак заберет тоже, только саму Аркстрид не тронет, хозяйка дома входит в число неприкосновенных особ клана, наравне со старейшими. Единственное, на что может расщедриться, это подвезти ведущую поближе к её дому, чтобы сполна насладиться чужим унижением, ведь встречать вернувшихся с ритуала выйдут все воины и старшие домочадцы.

Тяжелая палица, любимое оружие Кинтамид, опустилась на предплечье не успевшей увернуться Урсы, и та не смогла сдержать короткий стон. Перебитая рука обвисла бесполезной плетью.

Все тревоги и боль последних трудных лет, зло и обида на подлых захватчиц, оскорбленное их нападением самолюбие и страх за верных подручниц свились в груди Аркстрид в тугой болезненный комок, требующий немедленного выхода.