— Я все-таки думаю, что Эфра Прекрасная — это художественный вымысел, — заметил он рассеянным тоном.

— Ты спал с этим вымыслом, — фыркнула Сандра. — И обманутый муж тебя так отделал, что мало не показалось. А я получила образование на деньги Эфры. Нет, она была на самом деле — только совсем не такая, как ее изображают в слащавых сказочках. До чего меня эти сказочки бесят… Красивая — это да, только патлы не до пят, а всего лишь до середины бедер. Стопроцентная гадина! Когда мы в первый раз увидели ее вблизи, мы испугались, все трое — и Дэнис, и ты, и даже я. Она была похожа на ледяную змею, а если заглянуть ей в глаза, на душе становилось холодно и мерзко. Брр, до сих пор противно вспоминать!

Словно желая согреться, Сандра взяла чашку и отхлебнула кофе.

— Но ведь она, как ты говоришь, заплатила за твое образование?

— Ага, опять успел забыть… Ее заслуги тут нет, просто мне досталась из вторых рук целая куча ее драгоценностей. Мерсмон ее обожал и ревновал, как последний псих, но это не мешало ей вовсю гулять. То, что он после свадьбы у нее на глазах скормил своим кесу ее прежних парней с Мархена — чистая правда, об этом вся Танхала говорила, и я сама слышала, как страшно они кричали. Весенний дворец в Танхале давно снесли, а он был громадный, на целый квартал, и я туда часто бегала, хотя это было запрещено.

— Детей, которые забирались во дворец Мерсмона, отдавали на съедение кесу, — припомнил Залман подробность из сказки.

— А это уже враки, — усмехнулась Сандра. — Все-таки Мерсмон худо-бедно заботился о рейтинге и настолько не зарывался. Он отдавал кесу своих врагов, а если во дворце ловили детей — могли уши надрать или выпороть, и родителей штрафовали. Детей пугали тем, что во дворце их съедят кесу, но чтоб на самом деле кого-нибудь съели — о таком я не слышала. Я постоянно там ошивалась, и меня ни разу не поймали.