– Вот так. – Маска Любви неожиданно оказалась в руках пришельца. Она смеялась. Тонко, загадочно улыбалась бирюзовой стороной, обещая этой своей улыбкой приоткрыть многовековую завесу некой тайны, совсем чуть-чуть, но все-таки… Черно-золотая половина заходилась в беззвучном хохоте, широко распахивая беспомощный рот, словно толстый, еще пока живой карп, вытащенный из пруда. Маска смеялась над ними.

Незнакомец задумчиво посмотрел в пустые глазницы: маска на маску, тень на тень, и одним неловким, но метким движением швырнул ее в камин. Пламя испуганно затрепыхалось и попыталось спрятаться среди углей, а маска закричала. Беспомощно. Беззвучно. Но этот недоступный человеческому уху звук рвал на части остатки души старого Мастера. Невыносимо! Это было просто невыносимо! Стекло, разлетевшееся вдребезги с истошным звоном. Пила, с яростью бешеного волка вгрызающаяся в мертвую плоть дерева. Крик поверженного врага, захлебывающегося собственной кровью. Прекратить! В голове осталась одна-единственная мысль: это нужно прекратить, и быстро, пока осмелевший огонь окончательно не разрушил творение рук его.

Незнакомец стоял спиной к Мастеру, наблюдая, как тонкие руки пламени, похожие на пушистые лисьи хвосты, тянутся к исказившемуся от ужаса лицу маски.

Нож сам лег в ладонь. Тяжелый нож с широким острым лезвием, подарок деда. Когда это было? Давно, очень давно. Подарок никогда его не подводил, вот и теперь он был готов помочь хозяину. Мастер размахнулся и изо всех сил вонзил потемневшее от возраста лезвие в спину незнакомца. Тот упал. Теперь скорее… Мастер выхватил маску из камина голыми руками. Раскаленное серебро тут же сотней игл впилось в кожу. Пальцы… Теперь на пальцах останутся отметки. Навсегда. Как клеймо. Это и есть клеймо, вечное клеймо любви. Мастер прижал маску к груди, он что-то шептал, уговаривал, плакал, утешая ее, как дитя.