Выступавший на лбу пот высыхал в доли секунды. Она поползла через пробоину, чувствуя, как раскаленный металл прожигает плотную ткань ее униформы, Хэйзел старалась двигаться как можно быстрее, но ограниченное пространство сковывало движения. Ее спина постоянно соприкасалась с верхним краем разрушенной стальной конструкции, и, стиснув зубы, она заставляла себя не закричать от нестерпимого жара и боли. Материя, которой были обмотаны руки, начала дымиться. От горячего едкого воздуха слезились глаза, которые приходилось прищуривать, а легкие при каждом вдохе разрывала обжигающая боль. Скрежет и треск, сопровождавший каждое ее движение, были признаком того, что груда искореженного металла в любой момент могла обвалиться. Сердце Хэйзел гулко стучало в грудной клетке, а слепой бессознательный страх подавлял ее волю. Ей хотелось закричать, но все же она превозмогла себя. Криком ничему не поможешь. Она заставила себя не думать об ожогах и продолжала двигаться вперед, хотя ее ладони и колени превратились в одну сплошную саднящую рану. Теперь Хэйзел уже ощущала запах своей горящей кожи. Из ее глаз текли слезы – слезы боли и отчаяния, тут же высыхавшие от невыносимого жара.

И вот наконец Хэйзел вылезла из пробоины, жар остался позади – с нее словно сбросили тяжелое горячее одеяло. Она сумела преодолеть завал и вновь очутилась в просторном стальном коридоре, наполненном прохладным воздухом. Стиснув зубы, чтобы хоть как-то подавить острую боль в ладонях, коленях и спине, она встала на ноги. Ее рейтузы были прожжены насквозь, а почерневшая ткань, которой были обмотаны руки, при первом же прикосновении распалась на части. Хэйзел заковыляла по коридору, стараясь не смотреть на обожженные руки и с трудом ускоряя шаг. Она понимала, что катастрофа может произойти в любую секунду, а стальной коридор казался бесконечным.

Освещение почти повсюду погасло. Ее шаги в темном коридоре отдавались гулким эхом. Воздух был наполнен едкой гарью.